Начните с белых

Если дети страстно увлекаются животными, в этом нет ничего необычного. Гораздо реже их страсть разделяют родители, особенно взыскательные мамы, которым нужно, чтобы в доме было чисто, опрятно и ничем не пахло.

Осмотрительность при выборе родителей чрезвычайно важна. Тем более для детей, движимых властной потребностью печься о животных и их благе. Я быстро уразумел, что мне повезло в лотерее. Большинство мальчишек рано или поздно приносят домой белых мышей или черно-белых «танцующих» мышек[1] и спешат показать их самому близкому человеку, сиречь матери, уже перенесшей столько тяжких испытаний. Увы… Когда волна увлечении мышами впервые захлестнула меня и моих сверстников, многие, да что там — большинство матерей взбунтовались и велели своим отпрыскам немедля уносить обратно кандидатов в домашние животные.

Моя мать поступила иначе. Вскоре мы вместе любовались симпатичными «танцующими» мышками через стекло старого аквариума, мастерили домики из сигарных коробок и наблюдали жизнь — нет, десятки, сотни мышиных жизней на всех ступенях, от бесформенных красных комочков до сварливых, рассеянных, потешных, жестоких непоседливых существ, которые так неприкрыто демонстрируют любопытному и завороженному ребенку основные жизненные отправления.

Если говорить об интересе к животным, мои папа и мама всецело отвечали детскому представлению об идеальных родителях.

Дай черту мизинец, он всю руку заберет. То же можно сказать о настойчивых детях… За периодом «танцующих» мышек последовало много других «периодов». Мои товарищи с годами охладевали к животным, я — нет, и до сих пор, слава богу, не охладел. В разное время моя комната служила пристанищем для всяких существ и тварей, подчас довольно необычных для городской квартиры. Летучие мыши, змеи, беркут, филин, лисы и барсуки, хорьки и летяги — вот некоторые из доброй сотни видов, на которых закалялось терпение моих родителей.

А терпение их было поистине велико, в этом мои сверстники могли мне позавидовать. Но только в этом. Я рос хилым ребенком, восьми лет заболел диабетом, а в десять лет меня одолел мучительнейший недуг, который врачи один за другим характеризовали как «обыкновенные колики». Дошло до того, что я почти каждую неделю день-два проводил в постели. До сих пор отчетливо помню преследовавшие меня дикие боли. В поисках облегчения я наваливался боком на край кровати, резь становилась еще сильнее, словно мне вонзали нож в живот, тогда я поворачивался на спину, боль немного спадала, и если прежде она казалась мне нестерпимой, то теперь какое-то время я чувствовал себя вполне сносно. Это были не колики. Позднее, когда мне исполнилось уже двенадцать лет, выяснилось, что левый мочеточник сильно сужен и почечная лоханка раздулась, будто шар. Мне пришлось подвергнуться чрезвычайно сложной операции.

За два года, что болезнь немилосердно терзала меня, я отдал дань двум увлечениям. Во-первых, жадно поглощал все книги, какие только мог достать, преимущественно популярные очерки жизни животных, астрономии, химии, путешествиях и так далее. Вскоре я стал, если верить статистике, самым прилежным читателем отделения городской библиотеки, которое весьма кстати помещалось как раз напротив нашего дома. А второе увлечение — мыши!

Вероятно, мои хвори были причиной того, что родители сквозь пальцы смотрели на мои опыты по разведению мышей. И в конце юнцов, чего уж греха таить, я хватил через край.

При «благоприятных» обстоятельствах от одной пары можно в год получить потомство в 30 тысяч мышей. К счастью, природа почти никогда не следует устрашающим кривым статистики. Мыши не только производят на свет выводок за выводком, не менее прилежно они поедают выводок за выводком. Роженицы бездумно гасят искры жизни, а некоторые самцы бесцеремонно приканчивают и чужое потомство, и нежелательных соперников. Чем больше особей приходится на единицу площади, вернее на единицу объема, тем сильнее дает себя знать явление стресса, пусть даже корма и прочих мышиных благ сколько угодно. Но кто знал об этом тогда? Все же мои опыты по разведению мышей дали заметные плоды, из купленной мной в зоомагазине молодой пары скоро стало полсотни. Я даже начал раздавать маленькие живые сувениры одноклассникам и другим знакомым, однако в этом меньше преуспел. Ибо мамаши одна за другой ласково, но решительно побуждали своих чад возвращать дарителю дружеский презент.

Вивека Юнг, ныне балерина Королевского театра, а тогда очаровательная девчушка с длинными — руки так и чесались дернуть — косами, легко убедила меня, что годится на роль приемной матери для пары хорошеньких грызунов. Ее родители почти не уступали моим в терпимости и разумном взгляде на племенное животноводство. Но все-таки уступали, Когда я вскоре встретил на улице маму Вивеки, она поблагодарила меня за заботу о биологическом воспитании ее дочери. И спросила, может быть, я тем не менее заберу обратно этих милых крошек. Конечно, я их забрал — как подаренную мной пару, так и еще четыре десятка «безобразников», которыми природа успела их благословить.

Под моим неусыпным присмотром — мамин энтузиазм почему-то пошел на убыль — мышиная колония выросла до 174 здоровых половозрелых особей. Тут даже я понял, что какие-то рамки нужны. Почетные места в моей комнате занимали три аквариума, из них два (зоомагазин списал их как брак) — очень большие, и оба были набиты битком. Они сообщались туннелем из проволочной сетки, и, если какой-нибудь самец приходил в раж, эффект получался поразительный. В моем мышином царстве был свой чемпион, которого я прозвал Пиратом. Дело в том, что один его глаз окаймляло выразительное черное пятно, а зрачки горели зловещим огнем. Пират кусал всех без разбора. Когда он начинал подыскивать себе партнершу, обитатели обоих аквариумов трепетали от страха. Пират давал волю своему темпераменту, и мыши бросались врассыпную. Аквариум номер один уподоблялся разладившейся стиральной машине, когда же сотня мышей устремлялась вверх по тесному ходу в аквариум номер два, вся конструкция напоминала кофеварку.

Волей-неволей пришлось отказаться от разведения мышей. Мои карманные деньги плюс жалованье, целая крона за вечер в те редкие счастливые дни, когда я выступал статистом в оперном театре (я танцевал там семь лет), — все уходило на ненасытных грызунов.

Принимая в расчет кодекс чести, который действовал среди мальчишек нашей классической гимназии и гласил, в частности, что сделка обратного хода не имеет, я решил не дарить мышей, а продавать. Постарался возможно красивее написать объявление в рамке из карабкающихся по краю симпатичных мышек и с разрешения швейцара вывесил его в школе:

Белые и черные китайские танцующие мыши, самцы 75 эре, самки 50 эре.

Разница в цене отнюдь не означала дискриминацию женского пола. Просто Пирату удалось заметно сократить число соперников, и я стремился соответственно уменьшить количество самок.

Распродажа происходила в школьном дворе, она заняла всего одну перемену, и успех был огромный. К моему великому удивлению, предложенная к продаже партия белых мышей таяла, как майский снег. Интерес мальчишек к биологии превзошел все ожидания, и курс на только что приобретенную живность быстро подскочил. На черном рынке, тут же учрежденном юными коммерческими дарованиями, стоимость мышей живо перевалила за крону, потом и за две.

И вот передо мной пустой аквариум, а на дне его сверкает на опилках гора монет. Нежданно-негаданно мне в руки попало колумбово яйцо коммерции. Что-то в этом роде открыл для себя Том Сойер, когда уступал ненавистную малярную кисть своим приятелям в обмен на их мальчишечьи драгоценности. Мыши, которых я с переменным, преимущественно негативным успехом пытался раздарить, разошлись в мгновение ока, как только приобрели ценность, выраженную в деньгах!

Здесь следует упомянуть еще об одном обстоятельстве, несомненно сохранившемся в памяти нашего высокочтимого швейцара Мартина Карлссона, который санкционировал мое коммерческое начинание: дело происходило в последний день перед каникулами.

Через несколько дней на празднике по случаю окончания учебного года я снова встретился с Карлссоном. К тому времени он уже успел оправиться. Однако лицо его порой принимало страдальческое выражение и в глазах читалась легкая озабоченность — так бывает с человеком, которому с недавних пор всюду чудятся прыгающие белые пятна. Боясь, как бы симптомы не повторились, он пристально всматривался в стремительный, неуправляемый поток гимназистов, врывающийся в актовый зал.

К счастью, в тот день обошлось без белых мышей.

— Слава богу, что Линдблад принес своих мышей в последний день занятий! — произнес Мартин Карлссон, безуспешно пытаясь сделать строгое лицо. — Я совсем из сил выбился, пока бегал из класса в класс и выручал учительниц, которые спасались на кафедрах!

Белые мыши были моими первыми подопечными. Но отнюдь не последними. Длинная зоологическая цепочка протянулась от них до усыновленного мной единственного в мире белого тапира…

Самым первым «дикарем», с которым я соприкоснулся, был зайчонок — мы с сестрой кормили его листьями одуванчика. Дело было летом, мы жили в Норрбеке, на родине мамы. Мне тогда исполнилось всего четыре года. Моя сестра Моника на девять лет старше меня; естественно, поначалу она заботилась о том, чтобы в доме не переводились лягушки, кролики, кошки и прочие зверушки — весьма действенный стимул для мальчугана, чей интерес к животным рос не по дням, а по часам. С годами этот интерес становился более глубоким, к нему добавилось увлечение местными растениями. Все это определило и выбор профессии, я мечтал стать биологом.

К сожалению, на моем пути стояли препятствия, казавшиеся неодолимыми. Больные диабетом не принимались на государственную службу. Таков был установленный порядок. Тогда еще не было доказано статистическими и другими методами, что диабетиков не обязательно держать в больницах, что в труде они подчас опережают здоровых, ведь им поневоле приходится куда строже следить за своим организмом, нарушения режима попросту недопустимы.

Отказ в государственной службе означал, что я не смогу стать преподавателем биологии. И рисования тоже (такой вариант предложил мне молодой учитель, которому пришлись по вкусу мои рисунки и лепка; разумеется, и тут и там преобладали мотивы из мира животных). По той же причине отпадала специальность врача.

Тогда я решил стать стоматологом. Предполагая серьезные занятия биологией, эта специальность в какой-то мере отвечала моему главному увлечению. А так как я учился в классической гимназий, пришлось после экзаменов на аттестат зрелости дополнительно заниматься математикой, химией и физикой. Я уже сдал два первых предмета и приступил к третьему, когда услышал радостную новость: отныне на государственную службу разрешалось принимать больных нетяжелой формой диабета. Я тут же отказался от намерения стать стоматологом и занялся сперва ботаникой, потом зоологией.

Эта скучноватая справка о моих личных планах приведена здесь потому, что она, как мне кажется, важна для понимания всего последующего. Интерес к органическому миру, и прежде всего к животным, меня не оставлял, напротив, он все сильнее завладевал моей душой. Со временем, особенно когда я занялся киносъемками, мне предоставились замечательные возможности наблюдать и познавать такие вещи, о которых мальчишкой я и не подозревал. И у себя на родине, и в Южной Америке я пополнял и расширял собственные представления о «диких» животных, и помогли мне в этом многочисленные ручные животные, вскормленные мной. Случай отнюдь не уникальный: что представляла бы собой наука о поведении без тех исследований на ручных животных, которые провел блестящий представитель этологии, ее основатель Конрад Лоренц?

Изучать животных и механизмы их поведения можно по-разному. Можно наблюдать совершенно диких животных в естественной среде. А можно держать животных в клетках или вольерах на открытом воздухе. Оба способа имеют свои преимущества — и свои недостатки.

Первый способ я считаю незаменимым. Без знания, подлинного знания жизни лесов и полей ни рядовой любитель животных, ни исследователь-профессионал далеко не продвинутся. Но изучая зверей на воле, зависишь от удачного стечения обстоятельств, и даже самому опытному исследователю чрезвычайно редко представляется случай что-то сделать. Спору нет, дышать свежим воздухом полезно для здоровья, однако длительность пребывания на лоне природы отнюдь не пропорциональна числу наблюдений над животными. Правда, зато такие наблюдения очень ценны.

Понятно, степень трудности весьма зависит от того, где и кого вы изучаете. Одно дело наблюдать росомаху в Лапландии, совсем другое — подкрадываться к косуле па юге Швеции. За несколько весенних дней в рассветные часы получить представление о токовании глухарей куда сложнее, чем проследить вблизи устойчивые черты поведения чаек в больших колониях. При ярком свете солнца в саваннах изучать из окна автомашины семейную жизнь львов — совсем не то, что пытаться проникнуть в тайны поведения ягуара или животных, составляющих его добычу. Густой мрак тропических дебрей с редкими и тонкими лучами лунного света — не самая подходящая обстановка для наблюдений, рассмотреть что-либо почти невозможно, остается удовлетворять свое любопытство за счет обоняния и слуха.

Мой интерес к фауне лесов и полей начался с животных, которые гостили у нас дома. Мальчишкой я был довольно одинок — отчасти из-за болезни, отчасти из-за не совсем обычных внешкольных увлечений. Хотя я по большей части держался особняком, меня никак нельзя было назвать смирным ребенком. Напротив, я был таким непоседой, что мама по совету одной знакомой определила меня в школу танцев, где я познакомился с основами классического балета. И когда я, самый младший в этой школе, в шесть лет занял первое место на ежегодном смотре, старшие решили, что мне следует поступить в балетное училище оперного театра. Семь лет занятий в училище были для меня суровой, но хорошей школой. Правда, это мне не облегчало бремя изоляции. Мальчишки; в гимназии дразнили меня «балетмейстером», издевались и нередко поколачивали. Уж очень я был непохож на других, занимался танцами, «словно девчонка», а то вдруг изменюсь в лице, покроюсь потом и дрожу всем телом. Тогда мало кто слышал про инсулинную недостаточность, даже мои преподаватели не представляли себе, что это такое, и нередко были со мной ненамеренно жестоки.

В то тяжелое время в моей жизни произошли важные события. Комплекс неполноценности побуждал меня все настойчивее тренировать мышцы, и, кроме балета, я занялся акробатикой. Я уступал одноклассникам в росте, и драчуны не могли устоять против соблазна показать свою силу на безобидном слабаке. Но постепенно картина изменилась. Я стал юрким и выносливым, как удав. До сих пор не без удовольствия вспоминаю, как в двенадцать лет применяя особый прием, который, наверно, был бы одобрен настоящим удавом, я делал захват и клал на лопатки какого-нибудь задиру, который был и старше, и ростом побольше — иначе он не полез бы ко мне.

Есть среди мальчишек забияки; мне даже кажется, что «бои» младших школьников полезны для развития, особенно если драчуны остаются хорошими друзьями. Я-то рос без братьев и других спарринг-партнеров, а потому на все атаки реагировал сперва с удивлением, потом с испугом и наконец с бешеной яростью. Сам я никого не задирал, но, если ко мне лезли, дрался с исступленностью терьера. Обостренная чувствительность сделала меня в эти годы замкнутым и недоверчивым.

И все-таки у меня было много друзей — моих и больше ничьих! Я говорю о животных. Животные заменяли мне двуногих товарищей, и я почувствовал и осознал то, о чем дальше расскажу подробнее: на дружбу животных можно положиться до конца.

В том, что я, физически уступая другим, постепенно утверди, себя, был и свой плюс. Благодаря этому я с особой силой чувство вал, как это несправедливо, когда какой-нибудь верзила тиранил малыша. Такие вещи вызывали во мне еще большую ярость, чем когда я сам подвергался нападению. И я бросался в бой, не задумываясь над исходом.

Когда мне было девять лет, произошел случай, который, воз можно, в жизни кого-нибудь другого не оставил бы и следа. Я же до сих пор с мучительной ясностью помню этот эпизод.

Годом раньше я получил в подарок на день рождения лук и стрелы. Тогда же я заполучил диабет и почти все лето провел в больнице, а там, естественно, мне не довелось воспользоваться оружием, волнующим воображение мальчишки, который, как и все его сверстники, черпал идеалы из книг про индейцев. Зато вернувшись домой, я сразу принялся упражняться в стрельбе из лука во дворе — по правде говоря, и в комнатах тоже. И постепенно научился стрелять довольно метко. Пользуясь, как это делают индейцы, так называемым методом инстинкта, я с семи-восьми метров попадал в канцелярскую кнопку.

И вот наступили летние каникулы, мы выехали на дачу, и в первый же день, взяв лук, я стал изображать Зверобоя. Мой взгляд искал то ли злокозненных индейцев, то ли добычу, достойную славного охотника. Бизоны мне что-то не попадались, зато в воздухе кружили голосистые молодые скворцы. Я подкрался к яблоне, где сидело несколько крикунов, взял лук на изготовку, ощутил унаследованную от предков охотничью страсть, тщательно прицелился и выстрелил.

Ура! Попал!

Я был горд, я ликовал. Стрела, ударяясь о ветви, упала па землю; на острие бился и трепетал бурый комок. Я подбежал — и ликование сменилось ужасом, которого мне никогда не забыть. Несчастная пичуга билась в судорогах, крича и истекая кровью. Все кричит и кричит, и корчится, и пытается повернуться, опираясь на трепещущие крылья… Глядя, как ее покидают силы, я ощутил прилив стыда и отчаяния. Текли бесконечно долгие секунды, вместе с ними из маленького тельца безвозвратно вытекала жизнь, и повинен в этом был я.

Убей этот выстрел жертву наповал, возможно, мое будущее сложилось бы иначе. Охота искони была и остается одним из главных промыслов человека, поэтому пробудить в мальчишке охотничью страсть очень легко. Не выказывать своих чувств товарищам считается доблестью, и будь в ту минуту рядом со мной кто-нибудь из сверстников, смерть скворца, наверно, не произвела бы па меня такого впечатления. Но я был один. И был заклеймен па всю жизнь, стал одним из тех, кто не выносит зрелища страдающих зверей, воспринимает как личный позор, когда люди мучают животных по недомыслию или — того хуже — умышленно.

А еще мне кажется, что этот случай чрезвычайно обострил мое восприятие животных как индивидов. Скворец был не птицей вообще, он был индивидом, душа которого открылась мне с потрясающей силой в эти его предсмертные секунды. Поэтому, а также потому, что с годами мне довелось очень близко узнать «личности», представлявшие самые разные виды животных, мне трудно подходить к вопросам охраны природы так беспристрастно и бесстрастно, как принято в официальных дискуссиях, — и я горжусь этим. Конечно, если руководствоваться только своей симпатией к тем или иным ручным животным, легко сбиться на сентиментальность, от которой для дела нет никакого прока. А вот если ваша симпатия к индивидам выработалась за месяцы, годы круглосуточных наблюдений из тайников, позволяющих незаметно следить вблизи за «дикими» особями тех же самых видов, вам легче удержаться от крайностей в своих суждениях. Мне посчастливилось, я много лет собираю скрытой камерой как в шведских лесах, так и в Южной Америке данные, которым, на мой взгляд, цены нет.

Но в этой книге речь пойдет преимущественно о некоторых ручных животных. Писать о них меня побудила своего рода ностальгия. Большой город, благоустроенная квартира, как мне в конце концов пришлось признать, — неподходящее место для существ, созданных для жизни на воле. У меня душа не лежит держать таких животных в клетках, это для них противоестественно, поэтому мне уже давно не доводилось заниматься зверями, ухаживать за ними. В Суринаме, откуда я только что вернулся, у меня был короткий, но острый рецидив. Один мальчуган-индеец в лесу сорвал лист — а под листом висело гнездо колибри. Я подобрал крохотных птенчиков, и мне удалось спасти их и выкормить. Теперь они порхают в окрестностях Алалапароэ — индейской деревушки у бразильской границы, за десять тысяч с лишним километров от Швеции. Так вот, эти пичужки, весившие поначалу один-два грамма, и послужили катализатором, помогли выкристаллизоваться расплывчатым планам написать о «ручных диких» животных, которые были моими квартирантами, а иногда и пациентами.

Когда пишешь для себя самого, получаешь и удовольствие, и пользу, когда же пишешь для других, к этому добавляется чувство ответственности. Тут возникает серьезная проблема. Побудить других, особенно детей, заботиться о животных — нетрудно, даже если животные и не нуждаются в такой заботе. Речь идет о стремлении, которое часто берет верх над рассудком. «Брошенный» олененок с большими доверчивыми глазами пробуждает в человеке властный инстинкт покровительства. Сколько таких оленят становились предметом заботы добрых людей — и чаще всего погибали от этой самой заботы, потому что выпестовать их чрезвычайно трудно. У птенцов, которые нам кажутся обреченными на гибель сиротами, на самом деле поблизости есть родители, и самое лучшее — вовсе их не трогать. В лесу за человеком следит много глаз, и глаза эти принадлежат не только встревоженным родителям, но и голодным хищникам. Достаточно вам остановиться, чтобы получше рассмотреть птенца, совершающего свой первый вылет, и вы нацелите внимание других на подходящую добычу.

Я сам выкармливал птенцов, взятых из гнезда, чаще всего совят, но только для научных целей и с письменного разрешения Управления государственных угодий. Причем я брал птенцов, у которых заведомо было мало надежды выжить. В те годы, когда почему-либо становится меньше грызунов, самые слабые члены совиного выводка остаются без корма, чахнут и поедаются более сильными. Жестокий закон природы, но он служит на благо вида. В таких случаях в вашем участии может быть смысл, только не забудьте, что просить лицензию надо заранее, за несколько месяцев!

Все это говорю я для того, чтобы мое повествование не побудило юных читателей проявлять заботу о животных, которых лучше всего предоставить самим себе. И вообще обеспечить «дикого» квартиранта кормом, уходом и особенно жизненным пространством чрезвычайно трудно. Беря на себя заботу о животном, вы, право же, возлагаете на себя ответственность, равную ответственности родителей перед детьми.

Вместе с тем я надеюсь, что моя книга поможет тем, кто вдруг окажется перед необходимостью заняться детенышем, который действительно в этом нуждается. Птенец может выпасть из гнезда, родители могут погибнуть. Могут и бросить свое потомство, но это случается куда реже, чем мы себе иногда внушаем.

Среди моих подопечных было много уроженцев тропиков. Несомненно, для животного с такими специфическими запросами, как, например, обезьяна, более всего подходит хорошо оборудованный зоопарк, сотрудники которого не только получили надлежащую подготовку, но и обладают чувством ответственности и расположены к животным. Высокие требования, однако все это нужно для животного-индивида. Частным лицам трудно обеспечить такое нежное и чувствительное существо всем необходимым, чтобы ему сносно жилось в городе. Нет, я не говорю, что это вовсе невозможно. Если человек готов жертвовать собственными удобствами и окружить подопечного повседневной заботой, он может возместить животному утраченный контакт с сородичами. На мой взгляд, психическое равновесие для животного по меньшей мере так же важно, как и полноценный корм. Лакомства помогут вам заслужить привязанность животного, но вы достигнете куда большего, если завоюете его душу. Попросту говоря, вы станете его другом. А добиться этого можно разными путями, которые зависят от присущих виду особенностей поведения, что я и надеюсь в какой-то мере подтвердить приводимыми дальше примерами.


Примечания:



1

Так называемая китайская «танцующая» мышь, разводимая в неволе, известна врожденной привычкой с огромной скоростью бегать по кругу или вертеться на месте. «Танец» начинается вечером, в сумерках, прекращается ночью. Как полагают, эта привычка связана с особенностями строевая внутреннего уха. — Прим. перев.



содержание
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
Adidog Puppy Hoodie Sweater Pullover Sweatshirt Warm Clothing for Dog Pet

$16.95
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $16.95
|
Reflective Fleece warm pet DOG Coat Winter Jacket Clothes Sweater

$17.95
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $17.95
|
Reflective Fleece warm pet DOG Coat Winter Jacket Clothes Sweater

$18.95
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $18.95
|
Reflective Fleece warm pet DOG Coat Winter Jacket Clothes Sweater

$18.95
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $18.95
|
Reflective Fleece warm pet DOG Coat Winter Jacket Clothes Sweater

$18.95
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $18.95
|
Reflective Fleece warm pet DOG Coat Winter Jacket Clothes Sweater

$10.50
End Date: Wednesday Nov-28-2018 17:08:02 PST
Buy It Now for only: $10.50
|
Small Dog Clothes Pet Winter Plaid Sweater Puppy Clothing Warm Apparel Coat

$5.89
End Date: Tuesday Dec-4-2018 19:08:01 PST
Buy It Now for only: $5.89
|
Adidog Puppy Hoodie Sweater Pullover Sweatshirt Warm Clothing for Dog Pet

$10.00
End Date: Tuesday Dec-11-2018 10:54:43 PST
Buy It Now for only: $10.00
|
Search Results from «Озон» Биологические науки
 
Цезарь Миллан Главная книга "Вожака стаи" Short Guide to a Happy Dog: 98 Essential Tips and Techniques
Главная книга "Вожака стаи"
Присоединяйтесь к эксперту в области дрессировки собак Цезарю Миллану и становитесь вожаком собственной "стаи"! Изучите и применяйте на практике 98 его уроков:
  • как выбрать правильную собаку для всей семьи;
  • как сделать ее здоровой и счастливой;
  • как отучить от "вредных привычек";
  • как правильно воспитать собаку и многое другое! Универсальные советы от ведущего всемирно известной телепередачи "Переводчик с собачьего".


    Книга предназначена всем владельцам собак, тем, кто только планирует обзавестись четвероногим другом или просто любит "братьев наших меньших"....

  • Цена:
    315 руб

    Дудникова С.С., Ярошевич А.В., Мелихова Г.И. Аквариум. Самая полная энциклопедия
    Аквариум. Самая полная энциклопедия
    Эта энциклопедия содержит максимально полную информацию, которую должен знать каждый владе­лец аквариума. Читатель познакомится с различными типами аквариумов, научится выбирать подходящий по литражу и другим параметрам, а также ориентироваться в широком ассортименте сопутствующего обо­рудования - для освещения, температурного режима, фильтрации, аэрации.
    В энциклопедии подробно описаны около 100 самых популярных и восхитительных видов рыбок - для каждого приведены правила выбора здоровых особей, требования к уходу, особенности размножения, подселения и совместимости. Не менее подробно охарактеризованы более 100 потрясающих растений, которые придадут аквариуму неповторимую декоративность, а также приведены рекомендации по выбору ра­кушек, коряг, грунта. В отдельной главе читатель найдет эффективные способы решения типичных проблем....

    Цена:
    449 руб

    Джон Кац Собака, любовь и семья The New Work of Dogs: Tending to Life, Love, and Family
    Собака, любовь и семья
    В книге известного американского писателя Джона Каца рассказывается о жизни собаки в современной семье и обсуждается ее новая роль в условиях цивилизованного общества. Любителей домашних животных привлечет живой и непосредственный рассказ о взаимоотношениях людей со своими собаками, а также тонкое понимание автором психологии своих героев.

    Тот, кто читал "Год собаки" того же автора, найдет в этой книге продолжение истории двух собак - героев этой книги.

    Для широкого круга читателей....

    Цена:
    155 руб

    Мириам Филдс-Бабино Дрессируем кошку за 10 минут Cat Training in 10 Minutes
    Дрессируем кошку за 10 минут
    Может ли ваша кошка по команде подходить, запрыгивать на плечо или гулять в шлейке? Как эффективно приучить ее к туалету и искоренить плохие привычки? Эта книга расскажет, как научить кошку выполнять простые команды, тратя на упражнения всего несколько минут в день. Ее автор Мириам Филдс-Бабино имеет многолетний опыт обучения кошек трюковому искусству для телевидения и фильмов. Кроме практического руководства с пошаговыми фото, книга содержит советы профессиональных кошачьих тренеров, работающих в индустрии развлечений. Уникальное издание ДРЕССИРУЕМ КОШКУ ЗА 10 МИНУТ поможет вам лучше узнать характер своего домашнего питомца, интересно провести время вместе и удивить друзей его новыми способностями!...

    Цена:
    246 руб

    А. Гуржий Скалярии
    Скалярии
    Автор рассказывает о содержании и разведении скалярий, обращая внимание на основные ошибки, допускаемые начинающими любителями. Даны рекомендации по выбору аквариума, оборудования, кормов, предупреждению болезней.

    Брошюра рекомендована для всех любителей животных....

    Цена:
    48 руб

    Энн Прегозин Шесть собак, которые меня воспитали The Dog Who Grew Me
    Шесть собак, которые меня воспитали
    Эта книга доставит удовольствие любому любителю животных. Автор, державшая - последовательно - 6 собак разных пород, увлекательно и не без юмора описывает их характеры, особенности поведения и то место, которое каждая из них заняла в ее жизни. Последнее составляет по существу главную тему повествования. Читатель узнает, как много значила для автора собственная преданная собака в детстве, полном страданий из-за недостаточного внимания взрослых; в юности и зрелом возрасте каждая из собак становилась компаньоном и, в конечном итоге (не сразу!), верным другом, придавала жизни новые, светлые краски. Книга проникнута не только любовью к собакам, но и тонким пониманием мотивов их поведения.

    Личный опыт, которым делится автор, может многому научить тех, кто только захочет завести собаку или уже занимается воспитанием своего питомца.

    Для широкого круга читателей....

    Цена:
    131 руб

    Все о бультерьерах All about the Bull Terrier
    Все о бультерьерах
    Автор книги абсолютно прав, когда говорит о том, что многим собаководам, тем владельцам, кто выставляет собак, как это ни печально, не хватает знания дела, и в результате этого они получают от своих бультерьеров не столь хорошие результаты, как могли бы.
    Такие любители, прочитав и хорошо усвоив те мудрые вещи, о которых говорится на страницах этой книги, получат не только большую пользу, но и огромное удовольствие....

    Цена:
    479 руб

    Птицы в уголке живой природы
    Птицы в уголке живой природы
    Автор много лет занимается разведением певчих и декоративных птиц. В своей книге «Птицы в уголке живой природы» он делится с читателями накопленным опытом. Книга представляет собой практическое руководство по содержанию и разведению в неволе канареек, попугаев и ткачиков и предназначена для учителей биологии средних школ — организаторов уголков живой природы и для руководителей кружков юных натуралистов....

    Цена:
    129 руб

    С. Иванова Блюда в мультиварке для домашних питомцев. Для собак
    Блюда в мультиварке для домашних питомцев. Для собак
    В издании собраны 29 рецептов приготовления блюд для собак в мультиварке. Также внутри вы найдете советы по кормлению и уходу....

    Цена:
    35 руб

    Атлас аквариумных рыб
    Атлас аквариумных рыб
    Аквариумистика - интересное и увлекательное хобби, не только занимательное, но и познавательное. Но у рыб свои требования к условиям жизни. Экосистема аквариума не в состоянии сама по себе поддерживать равновесие. Человек должен вмешиваться в этот созданный им мир, чтобы регулировать его нормальное существование.
    В предлагаемом справочнике рассмотрены различные виды рыб, указаны особенности их содержания и кормления. В каждой краткой статье, посвященной тому или иному виду, дается информация о размерах рыб, корме того, приводятся параметры воды (температура, жесткость и p-H-показатель), особенности среды обитания.
    Множество прекрасных фотографий сделают книгу интересной и привлекательной не только для специалистов и владельцев аквариумов, но и для всех любителей аквариумных рыб....

    Цена:
    1539 руб

    2010 Copyright © GrinGorod.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
    Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
    Яндекс цитирования Яндекс.Метрика